Помню момент, когда я смотрел в лицо собственной матери и клялся, что всё кончится. Её глаза были мокрые, руки дрожали, голос сорвался на полутоне между мольбой и отчаянием. Я говорил всё правильные слова. «Больше никогда». «Клянусь». «Я выберусь». И я верил каждому слову в тот момент. Не потому что врал. Просто я ещё не понимал одну простую вещь — слова это не ноги, которые могут унести тебя из того места, где ты находишься.
Родные, которые видели наркомана в члене семьи, всегда рассчитывают на эффект испуга или стыда. Окружающие верят, что один серьезный конфликт, одна настоящая угроза, одна боль, которая дошла до костей, разберёт человека по кирпичам. Логика простая и жестокая: если он так боится умереть, если он так страшится потерять детей, если он так устал от унижения — почему он не останавливается? Я много раз видел эту логику в глазах близких. И каждый раз я понимал, что я ее разочаровываю, потому что я не являюсь существом из учебника по мотивации.
Желание это не топливо, это дорога в никуда
Вот что никто не рассказывает: я искренне хотел остановиться. Я исчислял эти мотивы тысячами. Своих детей, которых я видел раз в месяц и то не всегда. Своего здоровья, которое шло в минус с каждым месяцем. Своей матери, которая уже ходила согнутой от стресса. Этого хватило бы любому нормальному человеку. Но я не являюсь нормальным человеком в те моменты, когда брал в руку шприц. Мозг переводил все эти «я люблю своих детей» в режим заднего плана, а на передний план выходило что-то намного более древнее и жадное.
Потребовалось семь попыток, чтобы я понял разницу между «хочу остановиться» и «готов остановиться». Пять месяцев абстиненции, когда руки дрожат так, что ты не можешь держать ложку. Три недели полного провала, когда ты возвращаешься туда, после того как уже поднял себя с колен. Восемьдесят три дня без сна, потому что мозг забыл, как это — просто закрыть глаза и отключиться. Два разговора с врачом, которые ничего не изменили, и один разговор с человеком, который сам сквозь всё это прошёл, который смотрел на тебя без жалости и без надежды, а просто сказал: «Это займет время и боль. Много боли. Ты готов?»
Восстановление это не вернуться, это стать другим
Реабилитация, которую обсуждают люди со стороны, это что-то вроде лечения простуды. Неделя под одеялом, таблетка два раза в день, и вот уже жизнь светит красками. На самом деле это похоже на разборку человека по деталям и сборку заново, но частей не хватает. Восстановление это не то, что твоя мать ждёт, проверяя твои руки в поисках следов. Это не то, что нужно родным, которые хотят, чтобы сын вернулся таким, какой он был в двадцать два года. Вернуться некуда. Там больше никого нет.
За восемь лет трезвой жизни я понял, что желание это действительно необходимо, но это примерно как цена входного билета на стадион. Ты купил билет, прошёл через турникет, но полигона всё ещё три километра впереди. За желанием идёт рутина — каждый день, по несколько часов в день, возвращение к себе по кусочкам. За рутиной идут срывы, которые происходят не потому что нет мотивации, а потому что мозг устанет от постоянного сопротивления самому себе. За срывами идёт мрак, в котором нужно найти силы начать снова, зная, что ты уже начинал это число раз и каждый раз думал, что на этот раз будет иначе.
Если в твоей семье есть такой человек, не жди, что чудо-слово заставит его выбраться. Не покупай ему книги про силу воли. Не рассказывай ему про людей, которые остановились с первой попытки — таких меньше, чем кажется. Помогает только одно: понимание, что путь это не вверх, к возвращению в прошлое, а в сторону, в неизвестность, где нет карты и нет гарантий.
Это личный опыт, а не медицинская рекомендация.
Источник: Реабілітація наркозалежних: чому одного бажання «завязати» зазвичай недостатньо
Чистая жизнь 
Оставить комментарий