Я помню, как мама впервые нашла следы на моей руке. Это было не драматично, как в кино. Она просто спросила прямо, не крича. Я соврал. Потом она спросила ещё раз через неделю, и я снова соврал. Когда родители наконец поняли, что происходит на самом деле, уже было поздно наладить диалог. Мы оба были в позиции врага — они сверху, я в углу. Вот это я бы переделал, если бы мог вернуться.
Первая ошибка родителей, которую я видел снова и снова, когда мы с другими парнями сидели в сквотах — это гнев вместо любопытства. Когда мать или отец начинают кричать, угрожать, выставлять ультиматумы, подросток просто закрывается как устрица. Я закрывался. Не потому, что был плохой, а потому, что боялся. Боялся быть наказанным больше, чем боялся наркотиков. И это совершенно логично — угроза наказания рядом, прямо в комнате, а наркотики — это будущее, которое кажется далеко. Родители, которые кричали, теряли мне даже не сына, а любого шанса что-то узнать о происходящем. Факт: если подросток тебе не рассказывает правду, ты не можешь помочь. Ты просто пробиваешь дыру в доме.
О том, что действительно слышит подросток
Мой отец однажды спросил меня не в ссоре, а так, просто сидя, почему я это делаю. Не «почему ты такой тупой», а именно почему. И я, к удивлению, рассказал. Мне было 16. Я сказал, что мне больно — боль от школы, от сверстников, от чувства, что я ничего не стою. Это же самое чувство есть у 90 процентов подростков в 16 лет, только они пьют энергетики, режут себя, или просто лежат в кровати. Я выбрал наркотики потому, что они работали. Моментально. Две минуты и ничего не болит. Четыре часа свободы. Это факт, не оправдание. Я не жертва, я выбрал неправильный инструмент. Но выбирал я его сознательно, потому что страдал.
Когда родители это слышат впервые — что их ребёнок просто очень страдает — они часто плачут. И потом они часто начинают искать вину в себе. Это ловушка номер два. Винить себя бесполезно. Действовать надо. Строить доверие, которое было потеряно — это работа на годы. Не на месяцы. Я вышел из этого примерно в 23 года, когда мне просто надоело быть не живым. Но отношения с родителями восстанавливались годами. Я приходил, смотрел им в глаза, признавал, что соврал. Они признавали, что кричали. Вот это реально работает.
Практически: что делает родитель, если откроется правда
Первое — не наказывай в этот день. Сядь, успокойся. Если сбрасываешься в ярость, уходи в другую комнату. Я слышал много раз рассказы пацанов, как их бросали на улицу буквально. Потом они кололись уже не от боли, а от голода и холода. Знаешь, чем это заканчивается? Могильником на периферии. Второе — узнай, что именно он употребляет. Не спеси, не общие слова про «яды». Героин? Таблетки? Энергетики и прочее? От вещества может зависеть очень многое. С героином ломка физическая, жесткая. С амфетамином проще физически, но психика разбита. Третье — нужна помощь. Не от соседки, а от людей, которые этот путь прошли сами. Я не верил врачам. Не верил психологам. Поверил только парню, который сам прожил мой ад и вышел из него. Это очень важно.
На деле большинство родителей теряют своих детей не потому, что те колются. Теряют потому, что выбирают гнев вместо разговора, наказание вместо помощи, стыд вместо любопытства. Я знаю пятерых парней моего возраста, чьи родители просто выпилили их из жизни. Трое из них умерли. Один в тюрьме. Один живёт где-то на берегу, я слышал. Я живу. Работаю. У меня есть люди. И это не потому, что я был сильнее других. Это потому, что когда я совсем сломался, у меня был один человек, который не выгнал меня, а сказал: «Давай дальше». Таким человеком обычно должен быть родитель. Если ты видишь признаки — и это важно — лучше открыть тему сейчас, чем потом искать своего ребёнка в морге.
Это личный опыт, а не медицинская рекомендация.
Источник: Що робити батькам, якщо підліток вживає наркотики — 20 хвилин
Чистая жизнь 
Оставить комментарий